7 июля 1941 года в белорусской деревне Сокольничи обер-лейтенант 4-й танковой дивизии Фридрих Хенфельд записал в своем дневнике: «Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он вел бой в одиночку...Бил из пушки по нашим танкам и пехоте. Казалось бою не будет конца, храбрость его была поразительна...».

Этим неизвестным солдатом был 19-ти летний старший сержант 55-го стрелкового полка Николай Сиротинин, который с орудием 76-го калибра добровольно остался прикрывать отход своих товарищей.

Бой длился три часа, и даже после повреждения орудия Николай расстреливал неприятеля из карабина. Девятнадцатилетний русский паренек уничтожил 11 танков, 7 бронемашин и 57 пехотинцев.

В Сокольничах слышали о зверствах фашистов, особенно в тех деревнях, где они понесли большие потери и ждали, что здесь месть будет особо жестокой.

Немцы действительно согнали всех жителей в одно место, а затем произошло то, что, наверное, не имеет аналогов во всей истории Великой Отечественной.

Они сами выкопали могилу, накрыли тело русского солдата плащ-палаткой, долго стояли над ним, а захоронив, дали троекратный залп.

Передавая солдатский медальон одной из сельчанок немецкий полковник сказал: «Возьми и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был ее сын и как он погиб».

Во второй половине дня немцы собрались у места, где стояла пушка Сиротинина. Туда же заставили прийти и нас, местных жителей. Мне, как знающей немецкий язык, главный немец лет пятидесяти с орденами, высокий, лысый, седой, приказал переводить его речь местным людям. Он сказал, что русский очень хорошо сражался, что если бы немцы так воевали, то давно уже взяли бы Москву, что так должен солдат защищать свою Родину — фатерланд…  — показания Ольги Вержбицкой, жительницы села Сокольничи